Летопись в звуках: Елена Тарасова о времени и памяти
Наши декабрьские беседы с пианисткой Еленой Тарасовой, кажется, становятся традицией. Предыдущая зимняя встреча была посвящена диалогу о «Симфонических танцах» С.В. Рахманинова и о транскрипции этого сочинения, созданной Еленой. Первый вопрос сегодняшней встречи в какой-то степени продолжит тему, так как транскрипция «Симфонических танцев» вошла в программу нового альбома Елены Тарасовой «Rachmaninov. Rare piano works and new transcriptions», который выпустил лейбл Московской консерватории.
— Елена, расскажите о вышедшем альбоме и его идее.
— Вероятно, рассказ о концепте этого альбома нужно начинать от 2023 года — юбилейного года Сергея Васильевича Рахманинова, когда сложилась монографическая программа-летопись, позволяющая в рамках сольного фортепианного концерта представить наследие композитора в диапазоне от экзаменационной задачи 1889 года, за которую студент Московской консерватории Сергей Рахманинов получил отметку «пять» с четырьмя плюсами, до «Симфонических танцев» — последнего опуса, summa rerum [«совокупность всего» — прим. ред.] Рахманинова. Концепт вышедшего альбома сложился на основе программы-летописи — по сути, это ее фрагмент. Выбранные опусы существуют в концепте в своей системе знаков и символов.
Альбом открывается «Песней без слов» — упомянутой ранее экзаменационной задачей, которая становится в концепте неким символом профессионального признания — Рахманинову поставлена пятерка с четырьмя плюсами, три из которых добавлены к отметке присутствующим на экзамене Петром Ильичом Чайковским. Пьеса была утрачена, но в 1931 году для книги Оскара фон Риземана Рахманинов восстановил ее по памяти.
За этой миниатюрой следует Сюита d-moll 1891 года в авторской версии для фортепиано, символизирующая готовность композитора к масштабной работе. Это сочинение долгое время считалось утраченным. Благодаря работе Валентина Ивановича Антипова в 2002 году удалось установить, что рукопись, пребывавшая в фондах безымянно, является той самой Сюитой.
Далее следует Пьеса-фантазия «Delmo», написанная Рахманиновым 11 января 1899 года. Эта миниатюра прерывает длительное композиторское молчание Сергея Васильевича, вызванное трагическим переживанием премьеры Первой симфонии, неудачно прошедшей 15 марта 1897 года. «Delmo» — первое сочинение после длительной паузы и, в определенном смысле, символ композиторского возрождения, появляющийся из-под пера Рахманинова в первые месяцы его общения с доктором Николаем Владимировичем Далем. При жизни композитора сочинение известности не получило, оно было издано впервые в 1949 году.
Далее в программе — последние пьесы Рахманинова, созданные им на российской земле: Прелюдия, Восточный эскиз, Осколки. Затем звучат «Три русские песни» для оркестра и хора — первое сочинение Рахманинова, созданное за рубежом после длительной паузы в композиторской деятельности. В финале этого альбома — «Симфонические танцы».
Запись альбома проходила в Большом зале консерватории в сотворчестве с чудесным коллективом Центра звукозаписи и звукорежиссуры — очень чутким, очень внимательным и ответственным. Московскую консерваторию благодарю от всей души за оказанную честь выпуска альбома на лейбле Moscow Conservatory Records, за внимание к моей работе и особенно — к транскрипции «Симфонических танцев», которая оказалась записанной дважды: Телевидением консерватории в год Рахманинова и год юбилея премьеры этого опуса в нашей стране, и далее — Центром звукозаписи, подготовившим этот альбом.
— Новость о выходе альбома-посвящения Рахманинову открыла Ваш сезон. Первой программой сезона стала «Gradus ad Parnassum» — программа концертных этюдов. Как появилась идея этой программы?
— Идея проявилась из давнего желания это попробовать. Появился концепт, открывающийся символическим поклоном Карлу Черни (имею в виду этюд Клода Дебюсси «По господину Черни»), продолжающийся обращением к концертным этюдам Ф. Шопена, трансцендентным этюдам Ф. Листа, этюдам-картинам С. Рахманинова и завершающийся этюдами в транскрипциях (Ф. Шопен — Л. Годовский, М. Мошковский — А. Володось) и этюдами М.-А. Амлена и Н. Капустина. Особенно трепетным в череде осенних выступлений с этой программой стал для меня концерт в Рахманиновском зале консерватории 12 сентября. Здесь переплеталось много смыслов — этюд как символ исполнительского совершенствования в программе в канун Дня рождения Alma Mater с возможностью поклона бесконечной признательности моим учителям…
— Программа этюдов соседствовала в Вашем осеннем концертном плане с исполнением Шестой симфонии Петра Ильича Чайковского…
— Да, это был очень важный опыт для меня. У меня есть ряд монографических программ о Чайковском, есть концепт «Линия жизни. История бессмертия» — программа фортепианных миниатюр с сопровождающим текстом; кажется, этот концепт сложился особенно, программа игралась множество раз, и не только на русском языке, но и на французском вела ее… Но… в размышлениях появилась программа «Чайковский. Жизнь в музыке» с большой текстовой преамбулой и исполнением фортепианной транскрипции Шестой симфонии. Премьерное представление программы состоялось в Воткинске, в Музее-усадьбе Петра Ильича, в день его памяти. Этот день запомнился мне необыкновенной атмосферой со-бытия с аудиторией слушателей, столь чутко воспринявших эту встречу, я была очень тронута и очень их благодарю.
— Вы были в Воткинске впервые?
— Да, и восхищена увиденным! Я провела в Воткинске три дня, хотела познакомиться с миром усадьбы в деталях. Удивительный дом, невероятно творческий коллектив — столько потрясающих идей и воплощений! В созвучии и гармонии ежедневно они поддерживают атмосферу этого пространства. Были удивительные экскурсии по усадьбе, беседы и рассказы, открытия и сопереживания, в финальный же день пребывания мне подарили настоящую сказку — перед отъездом сотрудники привели меня в музей «Щелкунчик» и провели иммерсивную экскурсию. Думаю, пребывание в Воткинске было одним из сильнейших эмоциональных впечатлений этого года — сильнейших в каждой минуте пребывания там.
— Какие еще впечатления года Вы бы отметили?
— Если продолжать тему сильных впечатлений — расскажу о летнем пребывании на Новгородской земле. Это не был концертный визит — скорее, исследовательское путешествие. Мне посчастливилось встретиться с Натальей Борисовной Басмановой — краеведом, подвижником, создающим в Старой Руссе музей «Родина С.В. Рахманинова». За встречей в музее последовало путешествие в Онег, в пространство утраченной усадьбы, которая долгое время считалась местом рождения Сергея Васильевича — в настоящее время мы знаем, что не Онег, а Семеново было местом его рождения. Семеново труднодоступно, и возродить его кажется невозможным, но и потерять его тоже нельзя; в эти годы Наталья Борисовна, защитник и хранитель Семеново, воплощает походы невыразимой трудности. Мы же в том летнем путешествии после Онега направились в имение Борисово — точнее, в пространство, где оно когда-то находилось. Многое впечатлило меня тогда, многое отозвалось…
— В нашей беседе мы подошли к вопросу о Ваших ближайших концертных программах. Расскажите, что планируется.
— В начале календарного года появится программа «»Символ самой музыки» — и свет отраженный», это концепт к юбилею В.А. Моцарта. Будет монографическая программа из сочинений Чайковского. В рамках весеннего цикла концертов надеюсь познакомить слушателей со всем тем, что открылось мне в эти времена репертуарных поисков. Но особенно важное событие — мировая премьера сочинения Ивана Глебовича Соколова «Ивановские сонаты». Этим событием открывается мой концертный календарный год — и в эту работу я сейчас погружена всецело.
— В дни анонса мировой премьеры мы беседовали с Иваном Глебовичем, он рассказывал о Рахманинове, Ивановке, созданном сочинении, посвященном Александру Ивановичу Ермакову — подвижнику, возродившему усадьбу. В анонсах премьеры сообщается, что Вы выступили автором идеи этого сочинения. Расскажите об этом.
— В 2026 году Александру Ивановичу исполнилось бы семьдесят пять лет. Верю, что всевозможных посвящений ему по всей России будет множество, и в его честь и память в разных городах будет звучать музыка Рахманинова — музыка, которая стала важнейшей составляющей духовного мира Александра Ивановича, он не только детально знал все творческое наследие Рахманинова, но и понимал, глубоко чувствовал его.
Мне хотелось бы тоже сделать что-то важное в память о нем, но что-то иного плана — нечто, адресованное «Ивановке» как делу его жизни и устремленное в добрые дали. Придумать, создать самостоятельно или же инициировать создание… В одном из таких размышлений пришла идея инициировать создание на будущее и для будущего некой новой формы концертного взаимодействия с музеем — и, в то же время, формы, органичной для музея. Несколько лет назад сложился интересный опыт — концерт-променад с обращением к историческим инструментам «Ивановки», в рамках которого экскурсовод артистично и вдохновенно представлял свою линию рассказа, а я, объясняя выбор того или иного сочинения для того или иного рояля, исполняла выбранное. Воспоминания эти и натолкнули на мысль о будущей форме. Мне подумалось инициировать арабеск музыки и истории — фортепианных монологов и повествования об истории Ивановки, переведенного с сохранением исторической точности из экскурсионного текста в форму, возможную для сценического воплощения, в момент которого в диалоге будут находиться музыка современного композитора, особенно чутко настроенного к художественному миру Рахманинова, и слово экскурсовода-проводника времен и традиций в нашей современности, ежедневно пребывающего в соприкосновении с миром Сергея Васильевича.
— То есть должна была сложиться некая новая литературно-музыкальная композиция, верно?
— Скорее, более глубинный в своей взаимосвязи художественно-философский, историко-музыкальный концепт, составляющие которого — литературные и музыкальные монологи — говорят на одном языке, но существуют при этом в глубочайшем понимании и неразрывной связи со временем Рахманинова, охватывают большой временной период вплоть до сегодняшних времен и позволяют прожить его, прочувствовать, осмыслить. В таком концепте было бы особое единство и особая цельность рассказа и музыки, создающих образ не только Ивановки Сергея Васильевича, но и Ивановки, возрожденной полувековым трудом Александра Ивановича — той Ивановки, которая отражается сегодня в восхищенных взглядах ее почитателей. Обращение современных композиторов к данной теме — это, в том числе, продолжение музыкальной истории усадьбы. Ивановке традицией заложено звучать в музыке — ведь в сочинениях Рахманинова она, безусловно, звучит. Что же о сопровождающем музыку слове — в этом концепте авторами монологов и артистами становились бы сегодняшние проводники в мир Рахманинова — экскурсоводы музея. Вот такая идея однажды появилась.
— А как пересеклись ваши творческие пути с Иваном Глебовичем Соколовым?
— Все решилось на сольном концерте 20 апреля в Колоннаде Музея-заповедника «Архангельское». Это была Пасха. В моей программе были, в том числе, прелюдии Ивана Глебовича из цикла «Евангельские картины». Выходя из Колоннады после концерта, я точно знала, что напишу ему. Вместе с тем решиться было сложно — отчасти и потому, что к циклу «Евангельские картины» я отношусь с некоторым благоговением. К этому моменту мы уже были знакомы с Иваном Глебовичем, он слышал мою интерпретацию нескольких прелюдий, записанную в Большом зале консерватории, был несказанно доброжелателен, но подойти к нему с некой пусть даже предварительной идеей мне казалось ужасно неловким, нескромным и неправильным. Спустя неделю все же решилась ему написать. Через день мы встретились в консерваторском классе, проговорили два часа о Рахманинове, этюдах-картинах, идеях и символах — и внезапно стало очень легко и светло. Скажу и о том, что в этой беседе первоначальная идея обретала иной масштаб. Ни о каких временах мы не договаривались, но летом раздался неожиданный звонок — Иван Глебович сообщил о том, что завершил семидесятиминутный фортепианный цикл «Ивановские сонаты». Чуть позже он позвал познакомиться с сочинением, сыграл весь цикл по рукописи, и я поняла тогда, что создано столь редкое в современном времени «от сердца к сердцу» — и с этой светлой вестью устремилась в Ивановку.
Скажу, что Иваном Глебовичем создан очень гибкий, пластичный концепт, который может быть всецело музыкальным (читается и угадывается людьми, знающими историю России и знакомыми с историей Ивановки), может быть с сопровождающим текстом экскурсовода Ивановки, может быть с большой текстовой преамбулой — и именно этот вариант с преамбулой выбран для мировой премьеры в Рахманиновском зале 21 января; первое представление сочинения начнется от слова композитора, его создавшего — слова о России, Рахманинове, Ивановке и Александре Ермакове. Мне кажется это очень красивым — открыть календарный год премьерой навстречу юбилею — и идти с этим сочинением к декабрю Александра Ивановича, к его дате рождения.
— Елена, благодарим Вас за интервью! Ждем этой премьеры и желаем удачи!
Анна АЛЕКСАНДРОВА
ИА «Музыкальный Клондайк»